Tomcat

Про общую теорию простых людей

Однажды я узнал, что ребенком каждое лето проводил в штетле.

Читая в Википедии статью о единственной женщине цадике, Ханне-Рахель Вербермахер, наткнулся на "also known as the Maiden of Ludomir". "Что это за Людомир", - думаю и перехожу по ссылке. Википедия открывает мне статью о Владимире-Волынском, городе, из которого родом семья моей мамы и в котором я с самого раннего детства и до конца школы проводил летние каникулы.

Статья пишет, что в 1861 году 70,89% жителей Владимира-Волынского были евреями. В 1931 году они составляли 44% населения (около 11 тысяч человек). Холокост уничтожил их всех, после взятия города советскими войсками в нём оставалось 140 евреев.

Читая Шолом-Алейхема и Шульца, мне было страшно любопытно посмотреть на настоящее еврейское местечко - штетл, - даже понимая, что от культуры ашкенази в них ничего не осталось. Не описать словами мое удивление от того, что я, оказывается, бывал в нем чуть ли не каждый год, что оттуда родом моя мама, а мой дедушка, родившийся до войны, еще жил в городе, половина которого говорила на идиш и ходила в синагогу, играл и дружил с еврейскими детьми, которые не пережили войну.

Но больше всего меня удивило то, что мне никто никогда об этом не рассказывал. Уже моя мама ничего не знала об этой истории города.

Вцепившись в эту загадку, я поехал во Владимир специально чтобы расспросить родственников о евреях, раскопал довоенные семейные фотографии и даже нашел одну-единственную книгу, написанную об этой трагедии. Картина никак не складывалась, пока мой знакомый киевский историк не спросил меня: «А как ты думаешь, что случилось с имуществом этих евреев? Его раздерибанили те, кто остался».

И тут я очень живо представил себе это. Маленький город, все друг друга знают, все друг другу друзья, кумовья или родственники. И тут пусть даже не ты сам, но твой кум во время войны где-то раздобыл серебряные столовые приборы. Ты знаешь, откуда, сомнений никаких нет: он взял их в доме убитой еврейской семьи, которую, быть может, сам же и сдал в Гестапо. Но вы с кумом столько лет дружите, вместе ходите в одну церковь, вместе крестите детей. Ты оказываешься лицом к лицу перед фактом, который не можешь принять и для которого нет места в твоей системе ценностей. Единственный выход: забыть о евреях, напрочь. Считать, что их никогда и не было.

Владимир, разумеется, не уникален в своей истории, в Украине двадцатого века были сотни и тысячи таких владимиров. В прошедшие сто лет украинские земли были самым кровавым местом на планете, и шансы пережить его для наших предков были не высоки. Двадцатый век начался с Первой мировой и продолжился Революцией 1917 года, Советско-Польской войной, Голодомором, сталинскими репрессиями, Второй мировой, Холокостом и Холодной войной. В таких обстоятельствах выживали далеко не самые умные, честные, добрые и талантливые люди. Скорее, наоборот.

Простые люди отличаются от не простых уровнем осознанности своих действий. Простой человек не задумывается о том, почему он делает то, что делает, думает то, что думает, и чувствует то, что чувствует. Он воспроизводит программу коллективного бессознательного, сформированную опытом его семьи и общины. Именно потому, хотя простые люди и составляют, предположительно, большинство любого общества, ведут они себя по-разному. Немецкий или американский простой человек точно так же не задумывается о том, почему он делает то, что делает, он точно так же воспроизводит программу, но – другую программу.

Для того, чтобы каждый из нас жил сегодня, в двадцатом веке на этих землях должно было выжить тридцать наших предков. В тех условиях – это чертовски много. Вероятность, что ни один из них не был ни палачом, ни жертвой этого века, - ничтожно мала. Каждая украинская семья, покопав, с большой вероятностью найдет у себя тех, кто сидел, тех, кто охранял, а часто – и тех, и других. Цитируя Тимоти Снайдера, человек может быть человечным только в человеческих условиях. Заглядывая в глаза простого украинского человека, мы видим бездну всего двадцатого века на этих землях.

Нам может не нравиться то, какими они стали, но обратная сторона этой медали в том, что они стали такими, чтобы выжить, а мы живем сегодня благодаря тому, что они выжили.

И тем не менее для украинцев важно всегда помнить о том чудовищном коллективном бессознательном, которое породил двадцатый век и которое живет в каждом из нас. Помнить о том, что путь простого человека в Украине – это путь в бездну, что только рефлексия и опыт погружения в другие культуры, знакомство с другими «программами», дает надежду вырваться из наследия этого самого кровавого века в истории человечества на самых кровавых его землях.
Tomcat

Про карго-культ современного дискурса и ценностный фундамент гуманизма

В этом нашем data science есть феномен под название senior xgboost tuner: человек, который освоил точечные высокоуровневые инструменты, но не владеет математическими и инженерными основами. Он может хорошо и даже блестяще решать четко поставленные канонические задачи, но проблемы на шаг влево-вправо от них выбрасывает его в область практически нулевой компетенции.

В инженерии он известен, условно, как senior java-spring-hibernate программист, который владеет парой популярных высокоуровневых фреймворков, но не способен написать SQL запрос к базе данных.

Этот же феномен существует в публичном дискурсе.

Начнем издалека. Исторически так сложилось, что среди народов бывшей Российской империи гуманизм широкого распространения не получил.

В 15-16 веках в Европе расцветает Ренессанс с его человекоцентричностью: Алигьери, Бокаччо, the class of 1500. В Московском царстве в это время - средневековье.

В 17-18 веках в Европе – Просветительство: Руссо, Дидро, Вольтер. В Российской империи – абсолютистская монархия и маятник между «окном в Европу» и православными скрепами: каждый следующий царь решает идти в сторону противоположную той, в которую шел предыдущий. Некоторые несомненные успехи в науке (Ломоносов) все еще имеют очень малый эффект на ценностный дискурс. Украинских земель в составе Российской империи это касается в полной мере: в центре творчества Сковороды и пары подобных самородков все еще стоит бог, а не человек.

В 19 веке в Российской империи впервые появляется публичный гуманистический дискурс: Пушкин, Лермонтов, Толстой, Достоевский, балет Дягилева. Но Октябрьская революция ставит на этом всем точку. Дискуссия о ценности индивидуального человека на семьдесят лет уступает место дискуссии о ценности группы людей.

Итого, на сегодняшний день страны бывшего СССР имеют около ста лет гуманистического дискурса, поставленного на паузу в 1917. Против минимум пяти веков - в странах западной Европы.

Основой популярных в западном мире дискурсов, перенятых локальными тусовками, являются ценности гуманизма. Дискуссия о феминизме, правах меньшинств, интеграции и глобализации, искусство постмодернизма – все это происходит из гуманистического дискурса и основано на его ценностях. Если высокоуровневый дискурс не позволяет разрешить проблему, всегда можно спуститься к «чистой математике» гуманизма и попытаться построить с ее помощью новое решение. Так движется прогресс.

Попытка проскочить ценности гуманизма и перейти сразу к высокоуровневым инструментам не позволяет использовать такой backtracking. Под высокими башнями идей социализма, феминизма, глобализации у постсоветских людей, как правило, находится не солидный фундамент гуманистических ценностей, а бездны, в которых может жить любая хтонь. Наблюдая такой постсоветский backtracking, всякий раз с любопытством жду, что покажется из темной воды у основания красивой белой башни.

Мысль о ценности фундамента не нова и не оригинальна: всяческие Google с Facebook на собеседованиях спрашивают у программистов не об объектной структуре Spring, а о том, как найти медиану двух массивов и проверить, одинаковы ли два бинарных дерева. Потому что без базового инженерного фундамента Spring имеет очень ограниченное применение.

Любопытно, какие вопросы могли бы выявлять наличие базового гуманистического фундамента?

Tomcat

(no subject)

 "Тому поки ми живі, потрібно зрозуміти що робити. Не потрібно себе обманювати – всі ми за останні роки зрозуміли, якою кількістю божевільних оточені – і якби тільки в Україні, якби тільки тут! Ми ще не розуміємо, як багато людей зможе зробити правильні висновки з уроку пандемії. А якщо не зможе? Як захиститися від голосуючого божевільного і одночасно зберегти демократію, без якої людська цивілізація перетвориться на здобуток пройдисвітів – не тих, хто перемагає на виборах сьогодні, а тих, кому вибори не потрібні?
 
У мене немає відповіді на це питання. Але я прекрасно розумію, що саме пошук цієї відповіді і стане головним напрямком розвитку людства в найближчі десятиліття, він і визначить наше майбутнє. І насправді саме це і є головний підсумок цього вузького і порожнього 2020 року."

https://bykvu.com/ua/mysli/zashchyta-ot-duraka-hlavnyi-ytoh-2020-hoda/
 
Tomcat

(no subject)

Вынесу из комментов.

Украина - это как участок земли, на котором одна группа людей хочет построить библиотеку, а другая - церковь, и пытаются строить попеременно то одно, то другое. Гротескное здание постоянно едят термиты, из-за чего оно получается довольно хиленьким. Уникальность 2019 года в том, что термиты впервые самостоятельно выдвинули проект создания на этой земле термитника под лозунгом: "какая разница, библиотека или церковь, главное - чтобы древесина была вкусной".
Tomcat

(no subject)

"Кинолента, которая имела рабочее название «Рядовые партии», рассказывает о военных годах в Галиции и снималась в начале 1980-х годов. Несмотря на то, что оригинальный сценарий акцентировал внимание на трагедии, пришедшей в обычную галицкую семью из-за Второй мировой войны, под давлением властных структур картина претерпела ряд значительных изменений уже при монтаже, чтобы изобразить деятельность ОУН-УПА через призму советской идеологии. Режиссёр картины, не разделяя трактовки сценария, которую навязывали представители КГБ, обратился к Мирославу Скорику с просьбой написать такую музыку к киноленте, которая смогла бы «рассказать» зрителю то, чего нельзя было показать." (с)



Tomcat

(no subject)

Наблюдать за Зеленским очень забавно, потому что он искреннен в этих своих порывах. Это плоть от плоти "простых людей", парень из народа. Он искренне хочет сделать всем хорошо, искренне верит, что хорошо раньше не делалось, потому что проклятые барыги не хотели делать хорошо, и, следовательно, искренне ненавидит проклятых барыг.

Он искренне верит в "мудрость народа", он ещё не встречался и его, народа, бессмысленной и беспощадной ненавистью. Но он с ней встретится, вот-вот. Этот поход простого человека к самому себе невероятно интересно выглядит со стороны.

Для страны это, конечно, закончится катастрофически, но простые люди ж тоже как-то должны учиться. Если они продолжают тыкать неправильные кнопки, мир будет бить их током, пока не научатся. Или пока не помрут. Это тоже вариант.